Химеры города Z (авторка: Жанар Секербаева)

Хагра. Иллюстрация к рассказу "Химеры города Z" (фрагмент; полный вариант см. ниже)

 

Жанар Секербаева

 

Химеры города Z

 

Фантастический рассказ
из сборника феминистской и квир-фантастики «Совсем Другие» (Бишкек, 2018)

 

Васумитра шла по ночному городу Z пешком. Редкие висящие в воздухе здания, которые могли уйти под землю в случае чрезвычайных ситуаций, словно лифт на несколько этажей вниз. Отсутствие трасс, светофоров, трафика, – привычных для глаза еще пятьдесят лет назад. Всё поменялось не только внешне, но и на уровне переживаний, стали другими привычки и ожидания. Уже ничего не удивляло, не радовало, не вызывало любопытства.

Васумитра до сих пор не решилась пересесть на порталкар – кабинку размером с мотоциклетную люльку, переносившую из одного места в другое за считанные доли секунд с помощью временного портала. Она достала синий камешек из кармана и приблизила его к носу. Появилось голографическое отражение. Ни по морщинкам на лице, ни по цвету волос, ни по линии губ нельзя было определить ни ее возраста, ни этнической принадлежности, ни социального статуса. Женщина была одной из последних, не загрузивших себя в кибернетическое тело. Таких называли «химерами» – они не осуществили перезагрузку по разным причинам. Несмотря на обязательность перезагрузки – о чем гласило Постановление номер 10 в шестой степени Мирового правительства, – не все в короткие сроки решились на дематериализацию.

Людям требовалось время, чтобы попрощаться с материальным: они приходили в специальные кафе, где можно было прикоснуться к предметам, ощутить шероховатость или гладкость поверхностей, испробовать алкогольные напитки и, наконец, объесться любимой едой. Такое прощальное «рандеву» приводило к несчастью в десяти случаях из ста, – эта самая «большая жратва», как правило, вызывала смерть.

Ощутился звонок (еще в 2053-м в публичных местах были запрещены шумы и прочие звуки – теперь звонки можно было ощутить как дуновение теплого ветра). Женщина взяла из кармана оранжевый камень и поднесла к уху.

– Три столика на субботу, – услышала она.

– Бронировать можно только один. Сейчас все хотят провести какое-то время в кафе до…

– Если нужно, я доплачу.

– Дело не в деньгах.

– Мне нужны три столика! Вы хозяйка кафе, решите это, – некто нетерпеливый не хотел ничего выслушивать, оборвав разговор.

Васумитра положила камень обратно в карман и направилась в сторону бывшего торгового центра, где жила она и другие химеры. Обитаемые ранее кварталы, жилые помещения подлежали сносу.

Прежде чем Мировое правительство утвердило десоматическую демократию и обязало всех к переходу в кибер-пространство, понадобились продолжительные усилия киберфеминистских и экологических движений. Всё началось с манифеста Донны Харауэй, провозгласившей устранение гендера и других границ между людьми. Ее поддержали феминистки всего мира. То, что говорила Харауэй, касалось самого важного, – с чем люди не были готовы смириться даже в век технологической сингулярности [1], когда каждый-каждая-каждые-каждое были синхронизированы с технологиями, будь то смартфон, компьютер или чип в голове, помогающий пострадавшим в несчастных случаях. Люди цеплялись за возможность сохранить тело, будто бы оно не было набором изменчивости, движения, постоянного производства клеток. Прокатилась волна отчаянных протестов, особенно мужчин, против кибертел, угрожавших материальности и безопасности человечества вообще. Протестующие поднимали вопрос о переселении на Марс, Венеру, Юпитер и остальные планеты – поскольку не могли отрицать факт того, что на Земле закончились ресурсы для выживания людей. Но другие планеты были заняты существами иных миров – протосами. Наладить с ними связь не удавалось, несмотря на усилия Института языкознания. Вот так впервые в истории человечество превратилось в беженца, убежать физически которому было некуда.

Химеры города ZКошка Дотком выбежала встречать Васумитру. Между ними завязался разговор. И животные, и люди в 2080-м году говорили посредством взгляда, передавая мысленно целые фразы. Дотком была самым близким существом для владелицы прощального кафе. Уже которую неделю кошка уговаривала хозяйку сделать переход, ее интуиция подсказывала, что скоро случится что-то неладное. Васумитра вытащила камень и поставила его перед кошкой. Средство коммуникации спроецировало перед животным фрагменты разговора женщины с клиентами, которые просили провести время в прощальном кафе.

«Я не могу перейти, пока еще остались люди, которые прощаются. И мне самой нужно попрощаться».

Дотком понимала, о ком идет речь, – о погибшей матери Васумитры, чье физическое захоронение она безрезультатно искала из года в год.

«А как же твой женомуж?» – вопрошало животное.

«Он сделал переход в числе первых. Давай не будем сейчас о нем. Нам нужно с тобой приготовить кафе для посетителей».

Недовольно махнув хвостом, кошка отправилась пить молоко.

Кафе собиралась посетить генералка Министерства обороны Мирового правительства Земли Мари Хрущев, взявшая на себя задачу отыскать химеру – мужчину или женщину, – готовую загрузить себя в кибернетическое тело последней. В штатском Мари выглядела как лесбиянка из далекого 2017-го: короткая прическа, кулон с лабрисом, татуировка фрегата на груди, стальное кольцо на большом пальце. Она пригласила в заведение своего коллегу по Министерству Айдарбека Кумысова, некогда ратовавшего за Казахстан как страну только казахского языка и защищавшего казахских невест от межнациональных браков.

– Айдарбек, если ты будешь нести херню, я отправлю тебя к протосам, – предупредила Мари. – Никаких сюрпризов!

Бюрократ пожал плечами и вздохнул – такого не пожелать и врагу.

Мари вместе с Айдарбеком вначале посетили салон имплантов-органов. Мари решила заменить себе легкие, которые она хотела ощутить новыми, «непрокуренными».

– Ты ужасно сентиментальна! – сказал тихо ее товарищ.

– Ну там мне это уже не будет нужно. А пока… На твоем бы месте я бы попросила заменить себе мозги.

Айдарбек закатил глаза и вздохнул. Он вспоминал то время, когда лозунги его деда Бекайдара были очень популярны. Еще чуть-чуть, и полигамию аташки утвердили бы законодательно, еще чуть-чуть, и у него могла бы появиться восьмая жена, еще чуть-чуть, и взятка за тендер была бы у него в кармане, еще чуть-чуть, и жизнь стала бы вечным опьяняющим кумысом, а Айдарбек – биомассой, открытой всем наслаждениям.

– Айдарбек, хватить витать в облаках, – Мари вытащила фляжку и сделала глоток. – Нам пора!

Большая часть незагруженных химер были мужчинами. Они постоянно сомневались в правильности решения Правительства, настаивая на переселении на другие планеты. Однажды отряд повстанцев захватил космическое судно, планируя улететь на одну из планет, но вернулся снова на Землю. Как оказалось, корабли были запрограммированы феминистками-инженерками на возвращение после одного круга вокруг Луны – в том случае если пассажиры неверно закончат компьютерную игру под названием All New Gender, в которой выбор никакого пола был правильным.

Химера Валентин жаждал во что бы то ни стало напиться до смерти, он так боялся перехода в кибернетическое тело, что был готов на всё. Его друзья уговаривали присоединиться к ним для протеста против «неизвестного» будущего, но Валентин решил протестовать по-своему. Дрожащим голосом он надиктовывал своему карману-блокноту: «Это сентиментально, но я оставляю предсмертную записку. В моей смерти прошу винить Мировое правительство, не давшее мне ничего, кроме головной боли и депрессии. Уж лучше бы я остался в 2000-х годах, в упорядоченном мире, когда, казалось, что всё будет по-нормальному: мужчины правят миром, а женщины подчиняются. Если нам даны два класса, то один из них – доминирующий. С приходом феминизма, черт бы его побрал, от меня ушла моя девушка! Всё перевернулось! 95-ая ночь 2080-го года. Сохранить эту запись как вариант под номером 14!» – закончил диктовку Валентин, лежа на своей кровати. Он уставился в потолок и заунывно зашептал:

«Тоска, тоска.

Ты иди, тоска, во тёмные леса.

Там твои мяста.

Там твои мяста».

Перфекционистский подход не позволял мужчине подойти к своей смерти наобум, он собирался показать свои записи на утверждение химере-филологу. Обычно они долго спорили по поводу возможности или невозможности наладить языковое общение с протосами, выдумывая различные варианты, гипотезы, идеи. Они считали себя непризнанными гениями, а свои мысли – неосуществленными лишь по вине женщин в Мировом правительстве.

Австралийская овчарка Шепи изумлялась химерам, собиравшимся в прощальном кафе. Некоторые из них приходили в заведение с новыми чемоданами, наполненными новыми вещами, другие писали завещания прямо на барной стойке, третьи пытались подарить ей игрушки в виде овечки, что, как они полагали, должно было вызвать невероятную радость и неконтролируемое виляние хвостом. Шепи устала от людей, как устают от долгой и продолжительной болезни. Вначале она служила человеку правдой и делом, но из-за ее возраста и хриплого лая она оказалась не нужной бывшему хозяину. Собака нашла в торговом центре Дотком и Васумитру, – кажется, они единственные, с кем собака отыскала общий язык и благодаря которым еще жила.

Оставшиеся люди собирались посетить в 95-ую ночь прощальное кафе. Многие из них тревожились, что их могут забыть, и они останутся в телесном, но уже заброшенном мире, или же с перезагрузкой может произойти что-то неожиданное. Еще никто не знал, что генералка Хрущев должна объявить о последних трех днях перед перезагрузкой. В пространстве без телесности существовали некоторые нюансы: постоянное движение, в котором не имело значения, как себя категоризирует существо, как именует, каким прошлым обладает. Это были постоянные коловращения мыслей, идей, сигналов, знаков, внутренних кодов – симбиотический танец. Подвижность как условие существования кибернетических тел была важна с целью разрушения стереотипов и убеждений, оставшихся еще с патриархальной эпохи, чьи споры так проникли в сознание людей, что они не могли помыслить мир, отношения, чувства иначе. Был даже сотворен культ поклонения Патриарху, чью статую воздвигли в одной из центральноазиатских стран. История воздвижения этого памятника была отмечена дипломатическим конфликтом. Мужчины Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана пришли к согласию только после обращения к шаману из Монголии, разрешившего проблему очень простым предложением – назвать скульптуру таким образом, чтобы в название вошли частицы имени каждого из президентов любой эпохи. Так получился КатТанБекАлиГлы. Неизвестно, какие новые конфликты вызвал бы мраморный идол, если бы не постановление Мирового правительства о запрете поклонения любым скульптурам. Воспоминания об этой эпохе вызывало у химер 2080-го улыбки и печаль.

Для окончательного перехода в кибернетическое пространство необходимо было кому-то остаться в материальном, физическом пространстве, чтобы эта кто-то могла помогать переходу – это было единственное несовершенство перезагрузки. Поставить на автопилот систему не удавалось. Кто сделает это? Всё ли пойдет по плану? Можно ли вообще доверить самый значительный момент в процессе перезагрузки человеку?

За защитным куполом, который теперь служил заменой озоновому слою, были видны падающие кометы, звезды, созвездие Киборгини (открыто в 2021 году). Ночью запрещалось включать свет и другие электроприборы по причине Великой экономии, объявленной Мировым правительством, – запрет не распространялся лишь на несколько общественно-значимых мест, таких как библиотеки, больницы, торговые центры и прощальные кафе.

Валентин открыл дверь кафе и с неудовольствием отметил, что он не самый ранний посетитель. Незнакомые ему мужчины и женщины сидели за столиками, но три всё еще не были заняты.

– Доброй ночи всем! Раз есть место, то сажусь сюда, – радостно воскликнул Валентин, не обращая внимания на табличку «Бронь».

– Дружище, столики заняты какой-то шишкой, айда ко мне, бедолага! – филолог поднял руку из глубины зала.

– Бро! – Валентин вскочил из-за стола, бросаясь в объятия старому другу.

Васумитра заказывала напитки через Сеть и просила Дотком накормить Шепи, – она всегда приходила на час позже открытия кафе. Подходили посетители, размещаясь кто у стойки, кто на отдельных стульях, кто за заранее забронированными столиками. Обычная ночь в прощальном кафе. Дверь открылась, и в помещение вошла Мари Хрущев и ее товарищ. Сразу воцарилось молчание, потому что химеры знали, что это наверняка связано с перезагрузкой в кибертела. Мари потрогала свои короткие волосы, ее костюм блестел словно чешуя – глаз не отвести.

– Бутылку текилы и сахар! – Мари села прямо на столик. – Сегодня я пришла сделать важное объявление.

С этими словами она бросила камень на второй свободный столик. Фиолетовый минерал спроецировал изображение на стену, отобразился текст:

«Жители планеты Земля, вас приветствует Мировое правительство! В связи с переходом в кибернетические тела, начавшимся ровно три года назад, мы объявляем о завершении программы и о необходимости поиска человека, который_ая будет последним_ей во внешнем телесном мире. Без такого проводника_цы мы не сможем завершить переход. Нам нужен_на доброволец_лица, ответственная личность, кто не допустит сбоев и осознает, что для него_нее остается риск незагрузки, поскольку мы не ставили экспериментов и не отвечаем за конечный результат. Из-за выработки всего электричества на планете осталось максимум три дня, включая этот, для окончательного перехода в киберпространство! Перезагрузка, как вы помните, требует колоссальной энергии. Обсудите совместно и выберите проводника_цу в течение двух дней». 

Поднялся шум, каждый выкрикивал что-то в адрес Мари, Айдарбека, Мирового правительства, протосов. Первым слово взял химера-филолог:

– Послушайте, давайте говорить по одному. Я оставаться не хочу. И мне всё равно, кто будет последним – у нас нет выбора.

– Я предлагаю выбрать мужчину! – выкрикивал Валентин.

– Му-щи-ну! Му-щи-ну! Му-щи-ну! – принялись скандировать столики.

– Двоих мужчин – так будет вдвое надежнее!

– Я не хочу, чтобы меня загружала какая-то женщина!

– Долой Мировое правительство!

Васумитра подняла стул и опустила его с грохотом.

– Давайте не будем впадать в то, от чего мы все уходим. Не в моем кафе!

Дотком и Шепи крутились возле женщины, выражая поддержку.

Мари Хрущев улыбнулась:

– Айдарбек, может, обсудим твою кандидатуру?

От неожиданности он поперхнулся чаем. По уставу правительства, лишь в чрезвычайных ситуациях в конфликты могли вмешиваться сотрудники министерств.

– Я не могу. Давайте рассмотрим…

Он не договорил, потому что в его голову полетел чей-то бокал. Едва успев нагнуться, Айдарбек ошеломленно смотрел по сторонам. Его распирало от ужаса и гнева.

В свою очередь Валентин собрал вокруг себя химер и говорил:

– Вы же знаете, что я в самом начале не верил в эту затею. Я еще десять лет назад говорил, что этот гендер ни к чему хорошему не приведет. Вначале они боролись за гендерное равенство, теперь хотят гендер вовсе уничтожить. Остаться во имя человечества могу я.

– Во имя десятка химер, – громко поправила Мари.

– Кхм, простите, я не знал, что вы слушаете наш разговор.

– А мне незачем его слушать. Я вас читаю словно книгу, – генералка подошла вплотную к Валентину. Ее груди почти касались затылка химеры.

– Вставать не надо! Внимание всем! – Мари взобралась на стол. – У вас есть еще два дня. Ваш выбор – ваша ответственность. Жду всех здесь через два дня. А сейчас – танцы!

Айдарбек и Мари стали танцевать прямо на столиках.

Дотком, устроившись в своем любимом месте – коробке от обуви, – следила за происходящим.

«Ты представляешь, что это ОНИ нас одомашнили!» – передавала она свои мысли Шепи, подергивая нервно хвостом.

Шепи: «Нет, это МЫ приручили человека, научили говорить сигналами, кивками, а потом появилась речь, и люди стали лгать, что им нравятся те, кто на самом деле не нравится. В коммуникации тело никогда не обманывает».

Дотком: «Я об этом даже не думала!»

Шепи: «Антропологиня Барбара Сматс, будучи студенткой, использовала метод включенного наблюдения за бабуинами. Какое-то время они воспринимали женщину как объект, как камень или деревья, не обращая внимания. Но как только она начала смотреть им в глаза, пытаться воспроизводить жесты и сигналы, бабуины стали выделять ее как субъекта».

Дотком: «Вспоминаю, сколько хозяев смотрели мне в глаза».

Шепи: «Да…».

Мари пришла в прощальное кафе не только для объявления. Перед своим уходом она подошла к Васумитре и передала ей листочек бумаги.

– Что это? – спросила Васумитра.

– Ты ведь ищешь это? – ответила Мари. – Увидимся через два дня. До свидания!

Карандашом на бумаге был написан адрес кладбища, на котором покоилась мать хозяйки кафе. Васумитра долго смотрела перед собой, в ее голове рождались вопросы, ее бросало в дрожь, ей хотелось остановить время, чтобы все осмыслить.

«Что с тобой, хозяйка?» – Дотком запрыгнула на стойку и смотрела внимательными желтыми глазами в глаза женщины.

«Все хорошо, дорогая! Я должна сегодня пойти на кладбище, я нашла!» – Васумитра бросила фартук на стойку и побежала за рюкзаком.

«Я с тобой! И Шепи тоже!» – кошка бросилась в сторону двери, громко мяуча, подзывая овчарку.

Кладбище находилось в 60 км от города Z, на улице Цветочной, по дороге в старый аэропорт. Васумитре пришлось попросить у знакомой химеры порталкар, чтобы скорее туда добраться. Шепи и Дотком сопровождали женщину.

Васумитра благодаря наводке Мари сразу нашла место захоронения. Скромный надгробный камень, на котором высечены слова: «Если вы пришли со мной попрощаться, делайте это весело!».

«Твоя мама была с чувством юмора, да?» – удивилась Дотком.

«Я же ничего не захватила, чтобы делать это весело, – расстроилась Васумитра. – Ни алкоголя, ни музыкальных инструментов».

«У вас в рюкзаке есть пижама!» – передала свои мысли Шепи.

«Умница!» – согласилась Васумитра. У женщины была привычка еще со времен молодости, – в которой случались и походы, и спортивные тренировки, и проживание в студенческих общежитиях, – собирать все необходимое в рюкзак, где всегда находились зубная щетка, комплект нижнего белья, кроссовки, соль, веревка и фонарик.

Она быстро переоделась в пижаму и расстелила скатерть. Поставила еду. Включила на всю громкость единственный местный музыкальный радиоканал. Пижамной вечеринке среди надгробий быть! Шум через некоторое время привлек покойниц – соседок матери Васумитры, – они появились вместе с ней, тоже в пижамах и с разноцветными подушками. С хохотом они рассказывали, как кого убил женомуж, и кто как успела или не успела (в большинстве случаев) отомстить. Васумитра знала, что призраки появлялись с полуночи до четырех утра, поэтому она старалась поговорить с матерью обо всем на свете, запинаясь, захлебываясь в потоках накопившейся информации. Как оказалось, мать знала, что Васумитра придет именно в эту ночь и потому была уже ко всему готова. Она пожелала ей скорейшего перехода и помощи всем тем, кто еще не был_а загружены в кибертела. Нахохотавшись, наплясавшись, покойницы побрели обратно, исчезая в ранних солнечных лучах. Мать обняла Васумитру и передала ей фотографию.

– На ней ты ничего не увидишь в этом пространстве. Возьми ее с собой. Если всё получится, увидишь изображение, – сказала мать, целуя Васумитру в щеку. Шепи и Дотком, как всегда, крутились в ногах, не желая возвращаться в город Z.

Дальнейшие события разворачивались так, как и предполагала Мари. Химеры-мужчины выдвигали своего кандидата на роль проводника, тайно подговорив его поменять в системе некоторые функции, чтобы наделить мужчин в кибертелах большими возможностями и даже попытаться оставить им половые различия. Всё это они обставили как проявление заботы о человечестве. Номинировали Валентина. Его кандидатуру отклонила Мари и убедила всех выбрать химеру-женщину. Убедила потому, что дала информацию о рисках: 1) проводник_ца может остаться в физическом мире один_на, 2) физическому миру угрожает экологическая катастрофа, 3) есть опасность заселения Земли протосами, 4) остался всего один день, и времени больше нет. Эта информация охладила пыл химер-мужчин, никто из них не хотел подвергать себя рискам.

Аппаратная была приготовлена в считанные часы, и там собралась очередь из химер. Они были удручены, печальны, неразговорчивы. Их поставили перед выбором, в котором отсутствовал желаемый ими вариант.

Васумитра добровольно вызвалась стать проводницей и покинуть физический мир последней, терять ей было нечего. Она передала фотографию Мари, рассказав, при каких условиях получила ее, и просила забрать с собой Дотком и Шепи.

– Вы же понимаете, что можете не успеть совершить собственную перезагрузку? – спросила Мари.

Женщина кивнула в ответ.

Все перезагрузки завершились удачно. Васумитре, следовавшей инструкциям, удалось настроить систему таким образом, чтобы кибернетические тела оставались безвредными для внешнего мира в случае сбоя.

До завершения программы перехода оставалось ровно 15 минут. Васумитра опустилась в бассейн в скафандре и была уже готова нажать на кнопку «Старт», как вдруг увидела птицу, залетевшую в аппаратную. «Откуда ей тут быть?» – спросила саму себя женщина. Она колебалась несколько секунд и приняла решение выйти из воды, чтобы попробовать поймать птицу и забрать ее с собой. Если это ей не удастся сделать в течение пятнадцати минут, она не успеет перезагрузиться. Она сняла скафандр, который мешал обзору, и принялась ловить пернатую.

«Странно, что ты не выходишь на мыслеформы. Что ты тут делаешь? Лети ко мне!» – женщина отправляла мысли птице.

Птица порхала из угла в угол. Она словно была напугана чем-то.

«Послушай, у нас осталось 7 минут. Если мы не успеем, я не смогу присоединиться к своим друзьям», – объясняла Васумитра.

В это время в аппаратной из главного компьютера послышались сигналы. Похоже, сигналы тревоги, но Васумитра не была уверена. Она пыталась накрыть курткой летающую птицу, но безрезультатно.

На мониторе цифровые часы включили обратный отсчет – осталась ровно одна минута. Птица всё еще летала в аппаратной, словно указывая на выход из нее. Васумитра не знала, что делать. Когда-то она оставила на пять дней в больнице свою маму – нужно было срочно завершить важный государственный проект. Больше она ее не увидела, кто-то забрал ее из палаты, не оставив никаких контактов. Васумитра не могла позволить повториться подобному и выбежала из аппаратной. Через несколько секунд она ощутила оглушительный хлопок и оказалась окруженной дымом. Женщина бежала от аппаратной изо всех сил, когда послышался громкий взрыв, сильная ударная волна сбила ее с ног.

Мари Хрущев в кибернетическом пространстве на второй день после перезагрузки увидела, как фотография стала меняться. На ней появились две женщины и птица на заднем фоне. Она улыбнулась, подозвала Шепи и Дотком.

– Женщины всегда возвращаются, – произнесла она, улыбнувшись.

 


[1]  После наступления момента «технологической сингулярности» (концепция, которую в XX в. развивали: Дж. фон Нейман, В. Виндж, Р. Курцвейл) прогресс машин настолько превысит возможности человека, что с этого момента предсказать историю будет невозможно, она будет недоступной для понимания человеческим интеллектом.