Между лозунгом и узором: почему мне интересна советская монументалка (авторка: Оксана Шаталова)

 

Недавно в Костанае у меня состоялась дискуссия с оппонентом, который порицает мой интерес к советским мозаикам. По его мнению, это эффект ностальгии, эффект «что пройдет, то будет мило». Мозаики сегодня привлекают потому, что не подтверждены авторитетом власти, не имеют репрессивной подложки, — оттого их губительный характер сглажен и неявен (явен, видимо, только тем, кто подвижнически заморозил в себе перестройку и духовно живет в ней). Советское монументальное искусство несло в мир энкратические (провластные) сообщения, и необходимо соотносить его с монументалкой наших дней, которая существует во множестве – например, в Казахстане – в форме баннеров с изображением вождя. Торцы оснащаются «социальной рекламой» с официально радующимися детьми и птицами, со слоганами «Здоровье – путь к успеху» и «Костанай – наш любимый город». И насаженная по обочинам улыбка президента несет ту же функцию, что и мозаики в советское время – убеждать население в том, что оно счастливо, в пароксизме достатка и стабильности носится по улицам, гоняя голубей, за что спасибо Елбасы, и проч.

 

Монументальная пропаганда сегодня, Костанай. Дети и птицы счастливы

 

Позже, размышляя об оппонентовых и собственных аргументах, я подумала, что во вводном тексте к проекту «Осколки мечты (монументальное искусство 60-80-х гг.)» не раскрыто нескольких важных моментов, поэтому решила написать эту статью, оппонентову же критику положить в качестве драматургической завязки.

 

Монументальная пропаганда сегодня, Рудный

 

Итак, завязка есть, и без лишних вступлений я бы хотела возразить уравнительной оценке советского монументального агитпропа и агитпропа неолиберального, эпохи Елбасы. Нынешняя социальная реклама фундирована иной, отличной от социалистической, аксиологией. Советские мозаики мне интересны «сами по себе», даже вне конкретной сюжетики (ниже объясню, почему). Тем не менее, как предупреждал Умберто Эко, не стоит забывать, что в любом сообщении есть «буквальный смысл». Так вот, в большинстве случаев буквальный смысл советских мозаик – это не прославление генсека и не дифирамбы «креативному классу», а глорификация класса трудящегося – что для сегодняшней ментальной ситуации есть недостижимый горизонт.

 

Панно на площади Дзержинского, Волгоград. Источник фото

 

«Небуквальный смысл» советской монументальной пропаганды бывает реакционным, шовинистским и сексистским, — эти моменты нужно диагностировать. Вместе с тем надо уметь фильтровать материал, отделяя косные предубеждения от эмансипаторных проблесков, в этом и состоит задача аналитика. Где в истории образцы однозначно политкорректного искусства? Каждая форма – продукт исторического развития и в свернутом виде хранит доксу. «Буквальный» же смысл советских мозаик в бесчисленном ряде случаев – материальный труд. Оттого сегодня они актуальны, – напоминание о материальности труда никому не помешает. Иными словами, глорификация рабочих и колхозниц кажется мне несравнимо более прогрессивной, нежели аполитичное, маскирующее социальную стратификацию, признание городу в любви, или, тем более, конституирование либерального «успеха» в качестве неоспоримой базовой ценности – под видом агитации за здоровый образ жизни («Здоровье – путь к успеху»).

 

Социальная реклама в Костанае

 

Теперь попытаемся отойти от буквализма. Мне интересен анализ тех эстетических практик, в которых мерцает проблеск действительно нового – утопического и эгалитарного – искусства. И именно этим – слабым, обуржуазенным, но все же очевидным — проблеском советские мозаики ценны и достойны внимания.

Воспользуемся искусствоведческим мемом «the medium is the message», — или, как еще часто говорят, «форма содержательна, а содержание оформлено». Русские формалисты вместо «формы» и «содержания» различали «прием» и «материал», — что, возможно, предъявляет более наглядную схему. «Прием», в отличие от пассивной «формы», подразумевает активное преобразующее воздействие: к молчащему «материалу» прикладывается некое усилие, после чего он становится «месседжем».

 

Дизелестроительный техникум, Нижний Новгород. Источник фото

 

Мозаики, если оценивать их лишь по критерию «плана содержания», или по денотативному критерию (советская эпифания на разные лады), действительно, как будто не содержат интриги. Однообразные лозунги, не более. Но ведь эти лозунги не направлялись телепатически в мозг потребителя, они «рождены приемом» и вне приема не существуют. Поэтому прежде всего необходимо обращать внимание на «форму», которая в данном случае действительно красноречива и «содержательна».

На мой взгляд, основным месседжем мозаики (месседжем медиума) является эмансипаторная амбивалентность. Мозаики распространились во время послевоенной оттепели, став одним из ее означающих-симптомов, выражая одновременно и новый всплеск утопического энтузиазма, и его грядущий неминуемый спад, — продолжение революционного проекта, но временное и обреченное на проигрыш.

Почему амбивалентность?

С одной стороны: смальтовая мозаика, слава и гордость раннехристианских церквей, несет неизбежные сакральные коннотации, отсылая к консервативным ценностям, императивам и иерархии. Советский проект мыслился вечным, как царство христово, а вечные институты подразумевают ритуальную повторяемость, нормативность и стагнацию. Согласно Третьей Программе КПСС, принятой на XXII съезде (1961), наступление коммунизма ожидалось уже в конце 70-х годов. И для обеспечения коммунистической действительности образами была выбрана самая долговечная и дорогостоящая техника – солнце- и морозоустойчивая мозаика. Ее эстетические свойства – пестрота, яркость, блеск – тоже шли на пользу грядущей славе. Это опять же сакральная традиция – город будущего обязан быть сияющим и радужным, вспомните хотя бы Новый Иерусалим с его драгоценными стенами.

 

Хорошо сохранившаяся смальтовая мозаика на фасаде техникума, г. Рудный

 

С другой стороны: художественная техника, на протяжении веков хранившая реноме редкой, роскошной, элитной, «эксклюзивной», стала обыденной и всеобщей, распространилась до самых дальних поселков и самых заурядных хрущевок. Анонимные колхозницы, шахтеры и ученые стали изображаться в такой же технике, в какой прежде запечатлевались Богородица, Спаситель и византийские царственные особы.

Сегодня коммерческие мастерские интерьерных услуг, предлагая мозаику респектабельным клиентам, неизменно подчеркивают ее аристократичность и статусную исключительность:
«Классическое исполнение мозаики из смальты по-прежнему остаётся самым изысканным вариантом оформления декоративных панно для избранных» (источник).
«…стеклянная мозаика… стала беспрецедентно удачным средством утверждения индивидуальной уникальности авторского интерьера, личностных предпочтений, успешности и самодостаточности его владельца, свидетельством его престижа» (источник).

Иными словами, рутинизация мозаики выглядит настолько же радикально эгалитарным символическим жестом, насколько имперски помпезным и претенциозным.

Такова амбивалентность медиума. Кроме того, она же (амбивалентность) проявляется и через монументальность. Будучи сращенной с архитектурным сооружением, мозаика всегда хранят декоративно-прикладной ген, — нередко мутируя до орнамента. Можно сказать, что советская мозаика это нечто, скользящее по шкале между лозунгом и узором, или между пропагандистским плакатом и декором, причем плакат всегда декоративен, то есть тяготеет к условности.

 

Флорентийская мозаика в метро, Нижний Новгород. Источник фото

 

Этим мне и интересен советский монументальный агитпроп, ныне постепенно ветшающий либо намеренно уничтожаемый. Помимо всего прочего, создание этих произведений стоило средств, выглядящих в век алюкобонда баснословными. Позволять гибнуть артефактам, на которые в свое время тратились шестизначные суммы, — это, как минимум, симптом наивной расточительности. Этическая оценка политики государства при этом не может быть определяющей. Если руководствоваться принципом «искусство ответственно за действия власти», то следует казнить египетские пирамиды, ибо режим фараона был антидемократичен. Эстетическую же оценку, — куда этический принцип неотъемлемо интегрирован, однако в более сложной конфигурации, чем оценка действий государства, — мозаики зачастую еще и не получили, потому что мало кого интересуют (если это не творения знаменитостей). В частности, в целях такой эстетической оценки мы и начинаем проект «Осколки мечты».

Если кратко резюмировать, то я считаю, что мозаики и другие монументальные панно должны быть внесены в реестр объектов культурного наследия и охраняться как памятники. Это уже случилось в некоторых городах, но, конечно, далеко не везде.

 

Поэтическая мозаика в Ангарске. Источник фото